Поппи Брайт. Рисунки на крови

День катился по кривой прямо в ад.

Любить кого-то — порядок, и трахаться — тоже неплохо. Но если делать и то, и другое с одним и тем же человеком, это даст ему слишком большую над тобой власть; это позволит ему запустить руки прямо в твою личность, даст ему долю твоей души.

Хватит. В той стороне — безумие.

Иногда папа больше чем нервничал. Когда он становился таким, Тревор кожей ощущал исходившую от него слепую ярость. Ярость, которая не знала таких слов, как «жена» и «сыновья».

«Птичья страна», — снова подумал Тревор. Это было то место, где можно творить волшебство, место, где никто тебя не тронет. Возможно, это место действительно есть на карте. Возможно, это место в глубине твоей души.
Тревор начинал верить, что его собственная Птичья страна — это ручка, двигающаяся по бумаге, вес блокнота, сотворение миров из чернил, пота и любви.

Временами он встречал людей, которых при других обстоятельствах мог назвать друзьями.
Но как только он покидал насиженное место, эти знакомые исчезали, будто стертые ластиком с листа реальности.

Да что ты тут увидишь, кроме замаринованной в виски печени и пепла выгоревших снов?

Если долго сидишь на одном месте, начинаешь пускать корни.

Он не знал, почему перестал резать себе руки.
Это просто больше не срабатывало: боль таким путем больше не выходила.

Слезы и ветер хорошо подходили друг другу.

Какого это — засыпать и просыпаться с кем-нибудь рядом каждое утро, чтобы тела привычно льнули друг к другу, и кожа пахла друг другом и общей безопасной постелью.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: