Джейн Остин. Чувство и чувствительность

Элинор была осуждена утешать других не только в их горе, но и в своём собственном.

Ах, как легко тем, кто не знает печали, уговаривать других успокоиться!

Горе, подобное моему, лишено всякой гордости. Мне всё равно, кто будет знать, как я несчастна. И пусть кто хочет торжествует над моим унижением.

… упорные и неусыпные заботы о собственной выгоде, какие бы, казалось, непреодолимые помехи перед ними ни вставали, в конце концов приносят все блага, заключённые в богатстве, а оплачиваются они потерей лишь времени и совести.

Во время светских визитов ребенок, право же, необходим, чтобы разговор не иссякал.

— Боюсь, — сказала Элинор, — приятность еще не залог приличия.

Когда люди знают, что поступают дурно, их оскорбляет, если от них ждут более достойного поведения.

Чем больше я узнаю свет, тем больше убеждаюсь, что никогда не встречу того, кого могла бы полюбить по-настоящему.

Однако к Марианне… он навсегда сохранил ту нежность, которая пробуждала в нем живой интерес ко всему, что с ней происходило, и превратила ее для него в тайное мерило женского совершенства.

Разлука могла угасить это чувство, или обстоятельства потребовали, чтобы он его подавил, но ей никак не верилось, что этого чувства вообще не существовало.

Деньги способны дать счастье, только если человек ничего другого не ищет.
Во всех же иных случаях тем, кто располагает скромным достатком, никакой радости они принести не могут!

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: